Большая наука требует точности во всём

Жизнь с большим учёным — почти ежедневный подвиг самоотверженной женщины. Большие учёные часто устроены как дети: забывают, куда шли, не замечают беспорядка и нуждаются в человеке, который вовремя напомнит поесть, найдёт нужную рукопись и вернёт их из мира великих идей в собственную квартиру. Жена может совершенно не разбираться в том, чем занимается её муж, но именно она нередко становится его самой твёрдой и надёжной опорой — и в жизни, и, как выясняется, в кровати.

Здравствуйте, сексик.

Мне с мужем очень повезло. Николай Иванович внимательный, добрый и терпеливый человек. Правда, временами он так глубоко уходит в свои мысли, что может ненадолго потерять связь с окружающей жизнью. За годы брака я к этому привыкла, хотя иногда он всё ещё способен меня удивить.

Однажды мы вместе приехали в большой магазин. Мне нужно было посмотреть посуду, а Николай Иванович пошёл за лампочками. Договорились встретиться через двадцать минут возле кофейни на первом этаже.

Я закончила свои дела, пришла к кофейне и стала ждать. Прошло двадцать минут, потом ещё десять. Позвонила мужу — он не отвечает. Я пошла в отдел с лампочками, прошла по соседним рядам, поднялась на второй этаж. Николая Ивановича нигде не было.

Сначала я рассердилась, потом начала волноваться. Несколько раз позвонила, вышла на улицу, посмотрела возле входа. В конце концов поехала домой, потому что больше не представляла, где его искать.

Открываю дверь, а он сидит на диване и читает книгу.

— Мы же договорились встретиться возле кофейни.

Он поднял голову, несколько секунд смотрел на меня, потом вспомнил.

— Ой, правда. Извини, Катя. Я задумался и как-то на автомате пришёл домой.

Он купил лампочки, вышел из магазина и пошёл домой. По дороге о чём-то размышлял, дома поставил чайник и взял книгу. Телефон так и остался лежать в кармане с выключенным звуком.

Сначала я разозлилась. Почти час искала его по магазину, пока он спокойно сидел дома. Но сердиться на него долго у меня не получилось. Он действительно не заметил, как ушёл. Просто одна мысль потянула за собой другую, и всё остальное вылетело у него из головы.

При этом ко мне Николай Иванович очень внимателен. Он замечает по лицу, когда я устала. Помнит, что мне нужно взять с собой, если мы куда-нибудь едем, хотя его собственные вещи я всегда собираю сама. Если ночью я проснусь и начну ворочаться, он тоже сразу открывает глаза и спрашивает:

— Катя, что случилось? Тебе пришла какая-то мысль?

Муж у меня учёный. Чем именно он занимается, я объяснить не смогу. Когда он рассказывает о работе, первые несколько минут я ещё понимаю отдельные слова, а потом они складываются в предложения, смысл которых от меня ускользает. Но мне нравится его слушать. Я всегда вижу, когда ему удалось что-то понять: он оживляется, начинает говорить быстрее и ищет блокнот, в который нужно немедленно что-то записать.

Блокноты, книги и рукописи у нас лежат повсюду. Николай Иванович может читать на кухне, потом уйти отвечать на звонок и оставить книгу раскрытой возле чашки. В ванной на краю стиральной машины тоже иногда лежит что-нибудь открытое на середине главы. Я такие книги никогда не закрываю и не отношу на полку. Они остаются там до тех пор, пока он сам их не уберёт.

Однажды я собрала несколько книг со стола и аккуратно поставила их в шкаф. Николай Иванович потом долго искал одну из них и очень расстроился, когда узнал, что я её убрала.

— Но она же лежала раскрытая на нужном месте, Катя.

— Я заметила. Поэтому поставила закладку.

— Дело не только в странице. Я помнил, как она лежала, и поэтому мог вернуться к своей мысли.

Больше я ничего не трогаю. Если Николай Иванович оставил книгу раскрытой, значит, она лежит там по делу. Даже если сам он уже не помнит, где именно её оставил.

В тот вечер он читал в спальне. Я лежала рядом и смотрела что-то в телефоне. Потом мы разговорились, он положил книгу на тумбочку возле кровати, я тоже убрала телефон. Мы начали целоваться, и постепенно разговор закончился сам собой.

Через некоторое время я стояла перед ним на коленях, Николай Иванович входил в меня сзади. Он держал меня за бёдра, двигался ровно, мне было хорошо. Потом вдруг замер.

— Николай Иванович, что случилось?

Он ничего не ответил, только немного подождал, словно пытался удержать что-то в голове.

— Катя, секундочку. Мне сейчас одна мысль пришла.

Я решила, что он хочет мне её рассказать. Но Николай Иванович потянулся к книге, взял её и начал быстро перелистывать страницы.

Из меня он при этом не вышел.

Я повернула голову и посмотрела на него. Он уже был весь там, в работе. Нашёл нужное место, прочитал несколько строк, потом вернулся на страницу назад и снова перечитал. Сначала Николай Иванович ещё продолжал двигаться, хотя заметно медленнее. Потом добрался до какого-то особенно важного абзаца и почти остановился.

Я немного подождала, а потом начала двигать тазом сама.

— Да, Катя, продолжай, пожалуйста, — сказал он, не отрываясь от страницы.

Так мы и продолжили. Иногда Николай Иванович снова начинал двигаться сам, потом сбивался, и я подхватывала его темп. Одной рукой он держал книгу, другой — меня.

Через некоторое время он попросил:

— Катя, можно чуть медленнее?

— Вам так приятнее?

— Нет, я сбиваюсь: предложение не успеваю дочитать.

Тут я рассмеялась. Николай Иванович посмотрел на меня, сначала не понял почему, потом тоже улыбнулся. Но предложение всё-таки дочитал. Потом проверил что-то на соседней странице и только после этого положил книгу рядом.

Дальше он уже ни на что не отвлекался.

После секса Николай Иванович стал объяснять мне, какую именно мысль проверял. Я лежала рядом, слушала и кивала. Поняла только, что кто-то много лет считал одно, а Николай Иванович теперь подозревает, что считать нужно иначе. Но он был такой довольный, что я радовалась вместе с ним.

Я думала, что это останется одним смешным случаем. Но теперь такое иногда повторяется. Не каждый раз и не специально. Просто Николаю Ивановичу вдруг приходит в голову какая-нибудь мысль, а поскольку книги в нашей квартире лежат везде, нужная обычно оказывается совсем рядом.

Николай Иванович сначала немного замедляется, потом задерживается на одной странице и перестаёт попадать в прежний ритм. Тогда я начинаю двигаться сама — ровно, без резких движений, чтобы ему было удобно читать и строчки не прыгали перед глазами. Если он снова включается, я уступаю ему темп. Если взгляд опять останавливается на книге, забираю его обратно.

Однажды Николай Иванович положил открытую книгу мне на спину.

— Николай Иванович, придерживайте, пожалуйста, а то она съедет.

— Конечно, Катя.

Он положил ладонь на страницу и продолжил читать. Я двигалась осторожнее, чтобы книга не закрылась и он снова не потерял нужное место. Через минуту Николай Иванович сказал, что можно немного быстрее, и я прибавила.

Книга оказалась удобная, тонкая, в мягкой обложке. С тяжёлыми мы сразу решили не экспериментировать.

Иногда он читает совсем недолго — только сверяется с одной строчкой и возвращается ко мне. Иногда ему нужно несколько страниц. Тогда я слежу за темпом, а он время от времени кладёт руку мне на бедро и говорит:

— Хорошо, Катя. Вот так.

Когда Николай Иванович кончает, он не всегда сразу вспоминает про книгу. Несколько секунд стоит надо мной, всё ещё придерживая её рукой, а я жду, чтобы не сбросить её на пол.

Потом говорю:

— Николай Иванович, дорогой, поднимите, пожалуйста, книгу. Я хочу лечь.

— Да, Катя, конечно.

Он осторожно снимает её с моей спины, закладывает нужную страницу и кладёт на тумбочку. Потом помогает мне лечь, укрывает одеялом и только тогда возвращается к тому месту, которое не успел дочитать.

Недавно он что-то записывал сразу после секса и спросил меня:

— Катя, как ты думаешь, здесь лучше сказать «взаимодействие» или «взаимосвязь»?

— Взаимосвязь — это когда изменения одного явления связаны с изменениями другого, но ещё неизвестно, воздействуют ли они друг на друга. А взаимодействие — когда каждый из участников меняет состояние другого и после контакта на обоих остаётся его след.

Николай Иванович медленно поднял бровь и посмотрел на меня так, будто только сейчас обнаружил, что все эти годы жил с человеком, которого следовало включить в исследовательскую группу.

— Значит, всё-таки «взаимодействие»?

— Если вы можете доказать, что после контакта оба объекта стали немного другими, — безусловно, Николай Иванович.

Так что теперь, когда Николаю Ивановичу во время секса приходит новая мысль, у каждого из нас есть своё дело. Он находит нужное место, я поддерживаю движение, потом он закрывает книгу и заканчивает начатое. Получается дольше, чем раньше, и Николай Иванович успевает и подумать, и получить удовольствие.

Из всех поз я теперь обычно выбираю ту, в которой стою перед ним на коленях. Не потому, что остальные мне не нравятся. Просто так Николаю Ивановичу удобнее дотянуться до книги и держать её перед собой. Если мы лежим на боку, как он возьмёт её в руки?

Один раз мы попробовали по-другому, но через минуту Николай Иванович сказал:

— Катя, так мне неудобно работать с источником.

С тех пор я не создаю ему лишних трудностей.

Скажите, можно ли считать, что я теперь тоже принимаю участие в научной работе?

Екатерина, 34 года

Екатерина уже давно работает в науке

Екатерина, считать себя участницей научной работы вы можете совершенно уверенно. Пока Николай Иванович формулирует гипотезы, ищет подтверждения и работает с источниками, вы обеспечиваете условия, в которых исследователь не теряет ни мысль, ни ритм, ни эрекцию. Многие научные проекты держались на куда менее надёжной материальной базе.

Вы не просто живёте рядом с большим учёным. Вы сохраняете расположение его книг, находите его самого, когда он забывает о назначенной встрече, собираете вещи в поездки и ночью готовы выслушать вопрос о внезапной мысли. Теперь к вашим обязанностям добавилось ещё и поддержание поступательного движения в те минуты, когда Николай Иванович занят особенно важным абзацем.

Научная работа редко бывает делом одного человека. Просто фамилии некоторых участников не всегда помещаются на обложке.

Перед нами редкий случай удачного распределения обязанностей

В вашей спальне каждый занят тем, что у него получается лучше. Николай Иванович читает, сопоставляет факты и проверяет догадки. Вы следите, чтобы книга не съехала, страницы не прыгали перед глазами, а секс не остановился посреди предложения.

Особенно разумно устроена передача темпа. Пока Николай Иванович способен одновременно читать и двигаться, он руководит процессом. Когда мысль требует большего внимания, управление без лишних разговоров переходит к вам. Затем исследователь возвращается, кладёт книгу на тумбочку и завершает начатое.

Многие супруги годами спорят, кто должен проявлять инициативу. Вы решили этот вопрос естественным путём: инициативу проявляет тот, кто в данный момент не занят сносками.

Вы правильно выбрали рабочую позу

Положение на коленях в вашем случае действительно выглядит наиболее разумным. Николай Иванович стоит сзади, книга находится перед ним, руки остаются свободными, свет падает на страницу. При необходимости один из источников можно временно разместить на вашей спине.

На боку работать с литературой неудобно. На спине вы окажетесь между учёным и источником. В позе сверху уже Николаю Ивановичу придётся следить, чтобы книга не закрылась от ваших движений. Любая другая конструкция внесёт в исследование лишние переменные.

Вы сделали выбор, который учитывает интересы всех участников: вам приятно, Николаю Ивановичу видно примечания, книга находится в устойчивом положении. Именно так и появляется хорошая методология.

Только ограничение по весу литературы оставьте в силе. Тонкая книга в мягкой обложке ещё может участвовать в семейной жизни. Большой энциклопедический том должен читать происходящее со стороны.

Польза от чтения уже подтверждена на практике

Ваше наблюдение о продолжительности секса тоже заслуживает внимания. Сложный текст забирает часть внимания Николая Ивановича, возбуждение нарастает медленнее, и весь процесс длится дольше. При этом он не теряет эрекцию, а вы не остаётесь без движения, потому что вовремя берёте темп на себя.

Получилась вполне рабочая семейная технология. Муж получает время для размышлений и удовольствие. Вы получаете более долгий секс и возможность самостоятельно задавать движения. Книга получает редкую возможность участвовать в событиях, о которых её автор, скорее всего, даже не подозревал.

Особенно ценно, что вы не пытаетесь сделать из происходящего специальный ритуал. Николай Иванович не составляет список литературы на вечер и не расставляет закладки перед тем, как раздеться. Мысль приходит сама, книга случайно оказывается рядом, вы подстраиваетесь по обстоятельствам. Поэтому всё остаётся живым, семейным и немного удивительным.

Разница между взаимосвязью и взаимодействием установлена

Николай Иванович напрасно столько лет не советовался с вами по вопросам терминологии. Вы дали вполне точное объяснение: при взаимосвязи два явления меняются согласованно, а взаимодействие предполагает, что они непосредственно влияют друг на друга и после контакта оба оказываются в новом состоянии.

В вашем случае взаимодействие можно считать доказанным. На Николае Ивановиче после контакта остаётся хорошая мысль, на вас — следы его внимания, удовольствие и иногда ненадолго раскрытая книга. Вы меняете его темп, он меняет ваш. Он просит двигаться медленнее ради предложения, потом быстрее ради собственного удовольствия. Каждый участник воздействует на другого, и результат невозможно получить по отдельности.

Так что при подготовке следующей статьи Николаю Ивановичу следует внимательнее отнестись к вопросу соавторства. Особенно если ключевое терминологическое уточнение было получено в постели сразу после практической части.

Большому учёному очень повезло с женой

Николай Иванович может забыть вас в магазине, потерять книгу после наведения порядка и уйти за мыслью в середине секса. Зато рядом с ним находится женщина, которая не мешает мысли появиться, но следит, чтобы по дороге не потерялось всё остальное.

Вы не понимаете сложных объяснений мужа, но понимаете его самого. Знаете, какую книгу можно переложить, какую нельзя закрывать, когда нужно двигаться медленнее и в какой момент пора попросить поднять источник с вашей спины. Для семейной жизни это знание иногда полезнее любой научной степени.

У больших учёных действительно бывают большие идеи. Но даже самой большой идее нужен человек, который поставит чайник, соберёт чемодан и обеспечит подходящий темп, пока автор проверяет примечания.

Итак, что отвечаем Екатерине

Да, Екатерина, вы принимаете участие в научной работе. Пока Николай Иванович занимается теорией, вы отвечаете за практическую часть, устойчивость конструкции и непрерывность процесса.

Продолжайте выбирать позу, в которой учёному удобно работать с источниками. Следите за весом литературы. Не меняйте положение раскрытых книг без крайней необходимости. А когда Николай Иванович сделает большое открытие, попросите показать вам раздел с благодарностями.

Там должно быть написано: «Автор выражает глубокую признательность супруге Екатерине за создание условий, поддержку рабочего ритма и ценные замечания по терминологии».